Эфраим Кишон | Никто не слушает
Эфраим Кишон “Никто не слушает” (перевод с иврита)
Несколько дней назад мне стало очевидно, что никто не слушает. Я не смог бы в точности указать момент озарения, но, вкратце, дело было так: сидел я намедни с семейством в ресторане Мартина и Циона, и водил тупым ножом по бифштексу. Цион обосновался на кухне, а импозантный Мартин порхал меж столиков на пуантах, находя дежурную любезность для каждого посетителя. Дойдя до нас, он грузно наклонился надо мной и осведомился: «Надеюсь, все в порядке, господа. Как вам бифштекс?».
– Несъедобный – ответил я.
– Рад это слышать – Мартин изящно поклонился и направился к следующему столику.
Я искренне верил, что это редкий случай аутизма и глухоты, пока не пришел в редакцию собственной газеты. Еще на лестнице я услышал громкий спор о восстановлении в должности Шапиро. Только я вошел, как ко мне подбежал Зигги, наш младший редактор, и взволнованно спросил:
– Правда, я говорил вам, что трех месяцев не пройдет, как он вернется?
– Не говорил.
– Ну вот, что я говорил! – победно промычал Зигги.
Никто не слушает. То есть слушают, но слышат только то, что заранее готовы услышать. Вот вполне типичный диалог:
– Как дела?
– Отвратительно.
– Вот и славно. А семья как?
– Достала.
– Ну, это главное. Заходите как-нибудь.
Никто не слушает. Беседа течет по привычному руслу, будто бездарный попугай обменивается репликами с потрепанным диктофоном. Человек – двуногая кассета, произносящая при включении свою единственную речь. Неудивительно, что никто не слушает.
Никто не слушает. Было бы забавно разок проверить человеческое восприятие. Например, поймать известного театрального критика Г., и объяснить ему с юношеским энтузиазмом:
– Сцена не подчиняется законам! Можно вложить в постановку огромные средства, пригласить звезд, построить ослепительные декорации, а спектакль получится хуже некуда. А в то же самое время несколько молодых талантов одалживают пару сотен у родственников, набирают актеров с улицы, обходятся без декораций, без музыки, без всего, а спектакль получается просто ужасный.
– Вот-вот – оживляется наш собеседник, – только талант и имеет значение.
Никто не слушает. Если читатель нам не верит, пусть поставит эксперимент на супруге, и шепнет ей в сумерках: «Дорогая, я был вовсе не голоден, но стоило мне попробовать твой гороховый суп, как аппетит у меня отбило напрочь». И бедная женщина покраснеет от счастья, и пообещает вам готовить гороховый суп каждый день. Видите, слова из песни можно выкидывать сколько угодно.
– Как фильм?
– Вначале был скучноват, но к середине совсем испортился.
– Вот как, обязательно его посмотрю.
Никто не слушает. В предпраздничной давке мы наступаем соседу на ногу. Простите, говорим мы, это нарочно. Ничего страшного, отвечает он, бывает.
Никто не слушает. Как печально.
Эфраим Кишон | Деревянная лошадка
Эфраим Кишон "Деревянная лошадка"
Действующие лица:
Шмуэль Циглер
Начальник отдела Каутек
Служащая таможни
Кассир
Служащий таможни
Место действия:
Таможня
Циглер: (ржет, вздрагивает и обращается к аудитории) Простите, со мной это иногда еще случается. Но я не виноват. Все началось в тот день, когда мне сообщили, что у моего друга Арбинки родился сын, по имени Амидар. Я-то, конечно, знал, что мне делать. Мой подарок должен был произвести неизгладимое впечатление и на Амидара, и на его родителей. Я тут же написал своему дяде Эгону в Америке, штат Нью-Йорк, и попросил прислать мне что-нибудь эдакое для младенца. Эгон хорошо вышколен, поэтому не прошло и десяти дней, как я получил радостное известие из таможенной службы о получении посылки. (Подходит к служащей). Простите, я Циглер. Я получил извещение
Служащая: Присядьте.
Циглер: Спасибо.
Служащая: Стол номер 13. (Выходит).
Циглер: Спасибо. (Подходит к служащему, стучит по столу).
Служащий: Да, пожалуйста.
Циглер: Добрый день.
Служащий: Присядьте.
Циглер: Спасибо. Я тут получил извещение… Мне прислали посылку.
Служащий: Одну минуту. Посылка номер 13702563514. Да, я помню. Желаете уплатить пошлину?
Циглер: Да, я хотел бы получить свою посылку. Можно на нее взглянуть?
Служащий: Конечно… Номер 13702563514… Да… Вот… (вытаскивает деревянную лошадку). Пожалуйста.
Циглер: Что это?
Служащий: Что значит «что это»? Посылка номер 13702563514! Прибыла из Америки для господина Шмуэля Циглера. Вы Шмуэль Циглер?
Циглер: Да, но это деревянная лошадка!
Служащий: Правильно. Кто сказал, что это не деревянная лошадка?
Циглер: Простите, вы, кажется, не понимаете. Только у меня такие родственники за границей. Как, во имя всего святого, можно подарить новорожденному такую огромную лошадь?
Служащий: Я бы не сказал, что она такая уж огромная. Разве что ноги чуть длинноваты. Но зато грива и хвост – великолепные. Красота!
Циглер: Да… Для взрослого – совсем неплохо… Совсем неплохо… А можно мне на ней посидеть?
Служащий: Мне очень жаль. В соответствии с британским таможенным уставом, адресат не имеет права трогать посылку, пока не уплатит пошлину. Таким образом предотвращается порча имущества.
Циглер: Жаль.
Служащий: Не беспокойтесь, лошадка очень крепкая. Взгляните – (садится на лошадку и мерно покачивается) – я сижу на ней всеми своими девяносто пятью килограммами, а ей хоть бы хны… Но! Но! Тпррру… (слезает). Очень весело…Честное слово…Мне б такую…
Циглер: Дайте и мне прокатиться…
Служащий: Нельзя, сначала пошлина.
Циглер: Ну хорошо. Сколько я должен?
Служащий: Сейчас проверю. Посылка номер 13702563514…Итак – восемьсот семьдесят лир и тридцать копеек. Пройдите в кассу.
Циглер: Это что, шутка?
Служащий: Нет, это таможня.
Циглер: Но этого не может быть, тут какая-то ошибка…
Служащий: Присядьте. Никакой ошибки тут нет. Это официально установленная пошлина за такую лошадь. Вы мне не верите? Пожалуйста, может, в таком случае, вы поверите уставу! Пожалуйста! Подпараграф три-один-восемь-девять-три-семь/к/один-четыре-шесть-семь! Читайте!
Циглер: (читает вслух) «Минимальная пошлина за ввоз импортной породистой верховой лошади – 870.30 лир».
Служащий: Ну?
Циглер: Простите, но это нонсенс! С чего вы взяли, что это породистая лошадь?
Служащий: Вот они, наши евреи. Вы специалист по лошадям?
Циглер: Нет, но…
Служащий: Так чего же вы хотите? У нас есть первоклассный специалист, и он выдал официальное заключение…Что это…Где это?…(ищет в бумагах) Да, лошадь относится «к породе нормандских скаковых», а они как раз в трехлетнем возрасте взлетают в цене…
Циглер: Ей… три года?
Служащий: Наш эксперт установил, что три с половиной. Но это неважно. Из-за шести месяцев я не буду повышать вам пошлину.
Циглер: Ну хорошо, хорошо, но это же не живая лошадь – это лошадь из дерева!
Служащий: Вы снова за свое? Неужели вы думаете, что я не обратил на это внимание? Я перечитал весь Устав и не нашел ни одного параграфа, где говорилось бы из какого материала должна быть сделана лошадь. Лошадь – она лошадь и есть!
Циглер: Но это всего лишь игрушка! Я могу принести справку из роддома, где родился Амидар, сын Арбинки! (жалобно) Я могу привести свидетелей, общественных деятелей, которые потвердят, что я никогда не разводил лошадей…
Служащий: (жалостливо) Присядьте!
Циглер: Спасибо…У меня нет таких денег… Только высшее образование… Правда… Ни гроша…
Служащий: Не плакать. Только не плакать мне, господин Циглер. Давайте посмотрим, что еще можно сделать. Посылка номер 13702563514?
Циглер: Да, это ее номер.
Служащий: Гм…Гм…(интимно) Неофициально – но только между нами – я могу сказать, что таможенная пошлина за верховую лошадь гораздо выше, чем за лошадь, скажем, племенную, то есть предназначенную для, так сказать, размножения. Племенная лошадь считается национальным достоянием, понимаете? Подойдите к начальнику отдела Каутеку, и попытайтесь… попытайтесь!
Циглер: Большое спасибо.
Служащий: Не за что. Возьмите папку… Вот так… Но никому не говорите, что это я посоветовал.
Циглер: Ни в коем случае.
Служащий: Я, пожалуй, пойду… Удачи! (выходит)
Циглер: Спасибо. (подходит к столу Каутека и стучится)
Каутек: Кто там?
Циглер: Лошадь!
Каутек: Проходите.
Циглер: Я пришел по поводу своей деревянной лошадки.
Каутек: Посылка номер 13702563514?
Циглер: Да.
Каутек: Присядьте.
Циглер: Спасибо.
Каутек: Говорите!
Циглер: Нельзя ли считать мою лошадь племенной?
Каутек: Племенной?.. Гм… Это не так-то просто, господин… господин…
Циглер: Циглер.
Каутек: Да. Кроме того, существуют определенные препятствия. Можно взглянуть на папку?
Циглер: Пожалуйста.
Каутек: Как зовут лошадь?
Циглер: Как зовут лошадь???
Каутек: Да.
Циглер: Шультхайс.
Каутек: Гм… Шультхайс… Странная кличка. Лошадь породистая, поэтому нужно записать как зовут отца.
Циглер: Тоже Шультхайс.
Каутек: Я пишу «Шультхайс сын Шультхайса».
Циглер: Точно. Они там все Шультхайсы. В третьем поколении.
Каутек: Спасибо. Теперь послушайте. Почему я сказал, что существуют определенные препятствия? Недавно министерство сельского хозяйства издало циркуляр, в котором сказано, что они больше не вносят лошадей в список племенных, так как квота уже превышена. Исключение делается для просителей, которые могут доказать, что им срочно нужна лошадь для размножения. Сколько у вас лошадей?
Циглер: Я думаю… в настоящий момент… не очень много… Надо посмотреть дома…
Каутек: Тогда я не смогу вам помочь, господин… господин…
Циглер: Циглер.
Каутек: Да.
Циглер: Но это же чистой воды бюрократия! Почему никто не предупредил меня, что только коннозаводчик может получить деревянную лошадку?
Каутек: Пожалуйста, держите себя в руках. Мы действуем сообразно Уставу. (понизив голос, интимно) Но знаете что? Я вижу лазейку, только очень вас прошу – конфиденциально. Понимаете?
Циглер: (тоже понизив голос) Понимаю.
Каутек: Видите ли, по законам Османской империи для чрезвычайных ситуаций, даже одна лошадь может формально считаться – с некоторыми оговорками – целым табуном. Вы можете достать одну кобылу?
Циглер: Да, конечно… Я попытаюсь… Завтра поеду в Кфар-а-Хореш… Это киббуц, в котором есть кобылы…
Каутек: Именно! Киббуц! Прекрасный киббуц. (снова интимно). Привезете мне справку из секретариата киббуца, что ваша кобыла…Как ее зовут?
Циглер: Циглер.
Каутек: Да, справку о том, что у кобылы Циглер течка, и что «немедленное освобождение жеребца Шультхайса со склада таможни будет способствовать развитию конной промышленности и т.д., и т.д.». Понимаете?
Циглер: Я понимаю, большое спасибо. Завтра привезу справку. Но потом я смогу получить…?
Каутек: Все будет хорошо. Конечно, в соответствии с Уставом, мне нужно пригласить ветеринара, который проверит Шультхайса.
Циглер: Проверит? Зачем?
Каутек: Зачем? А вдруг он, простите, кастрирован, или, его, скажем, потенциал, невелик, вы же понимаете, что такой жеребец не может быть племенным.
Циглер: (плачет)
Каутек: Не надо… Не надо так… Я надеюсь, я хочу надеяться, что Шультхайс окажется вполне пригодным для спаривания с Циглер…
Циглер: Большое спасибо… Действительно, посмотрим… Я могу идти?
Каутек: Присядьте. Мы еще не закончили. Нужно оплатить содержание лошади у нас на складе, до выяснения всех деталей, авансом.
Циглер: Сколько?
Каутек: 117 лир и 735 копеек.
Циглер: Сколько вы ее продержите за эти деньги?
Каутек: Два года.
Циглер: (смеется) Два года?
Каутек: Что-то не так?
Циглер: Ничего. (продолжая смеяться) Я только подумал, что дядя Эгон, видимо, лучше знает наши порядки… Прислал подарок, который пригодится Амидару как раз тогда, когда я смогу его получить… (ржет) Ииииии-го! (умолкает) Что это было?
Каутек: Будто… будто…
Циглер: Нет… Нет… Нет… Это случайно…
Каутек: Успокойтесь. Пройдите с папкой к кассе. (выходит)
Циглер: Да, большое спасибо. До свидания. (подходит к кассиру). Я хотел бы оплатить содержание на складе.
Кассир: Можно взглянуть на бумаги? Спасибо… Посылка номер 13702563513.
Циглер: 13702563514.
Кассир: Верно. Деревянная лошадка. Шультхайс сын Шультхайса… С целью немедленного размножения… кобыла Циглер…Циглер? Странная кличка!
Циглер: Какая есть.
Кассир: Хорошо. Я могу… то есть… минуточку! Тут что-то не так! Ну-ну, вы, наверно, думали, что таможню так легко перехитрить?
Циглер: Отнюдь, отнюдь…
Кассир: Как, интересно знать, деревянная лошадка осеменит живую?
Циглер: Я тоже об этом все время думаю…
Кассир: Ага! Вы думали, у нас работают идиоты?
Циглер: Нет, что вы! Дело в том, что я, то есть Циглер, кобыла Шультхайса, она не живая. Она тоже деревянная.
Кассир: А, деревянная лошадка! Тогда другое дело. Тогда все в порядке. Присядьте.
Циглер: Спасибо. (снова легонько ржет) Ииииииии-го!…
Кассир: Простите?
Циглер: Извините…случайно…
Кассир: Очень странно. Еще одна маленькая деталь. Нужно заполнить анкету министерства финансов. С вашего позволения, где вы приобрели лошадку Циглер?
Циглер: Где? (ржет) В Наааааааааагаааааааааааарииииииииииииии……….
Кассир: В Нагарии. Хорошо. Еще вопрос: каков был налог, выплаченный вами при приобретении Циглер?
Циглер: Я? И…..го…..го……….
Кассир: Боже милостивый, что случилось? Встаньте! Присядьте!
Циглер: (на четвереньках) И-го-го!
Кассир: Ой! Гевалт! Спасите!…
Циглер: (ржет и выбегает иноходью).
Эфраим Кишон | Социальный темперамент
Социальный темперамент (перевод с иврита)
Роли:
Чиновник – работник службы социального обеспечения
Посетитель
Место:
Кабинет чиновника
Чиновник (энергично, отворяя дверь) – Следующий, прошу!
Посетитель (пожилой еврей, робко) – Здравствуйте. (В дальнейшем не произносит ни слова, но участвует в действии наравне с чиновником)
Чиновник: (бойко) – Добрый день, чем могу служить? Впрочем, я вас прекрасно помню, (раскрывает папку, листает) Мордехай Бен-Шалом, караванный поселок «Смекалка», двенадцать детей, подал прошение о социальной надбавке два месяца назад (продолжает читать, что-то бормоча). Да! (закрывает папку). Вы хотели что-то сказать? Нет? Хорошо. Сейчас мы решим ваше дело, полагаю, с моей стороны препятствий для выделения соответствующей суммы не будет. Не будет, нет. Нет-нет, не нужно меня благодарить, господин Бен-Шалом, я всего лишь выполняю свой долг. Пожалуйста, присядьте. (посетитель сидит, чиновник ходит вокруг него) Я сейчас подпишу бумагу, и вы сможете получить деньги в кассе (посетитель протягивает руку), но прежде чем мы это сделаем, я считаю нужным сказать вам пару слов. Вы произвели на меня впечатление честного человека, и я уверен, мы с вами найдем общий язык. Нет-нет-нет, не нужно меня благодарить, это лишнее. Выплата социальных пособий – не единственная наша обязанность; напротив, мы придаем большое значение личному участию в судьбе наших подопечных. Присядьте, пожалуйста. Не там. Там! (Посетитель, которому неловко сидеть, в то время, как чиновник ходит, успел встать. Теперь он снова садится). Итак, я все сейчас подпишу, и вы сможете немедленно получить деньги. (посетитель протягивает руку) Впрочем, мне почему-то кажется, что вы не удовлетворитесь этим, а захотите узнать, на каком основании я решил, что вам положено пособие. Итак, господин Бен-Шалом, я скромный служащий, темперамент у меня горячий, так сказать, социальный, и много говорить я не умею. Если я вижу, что человеку действительно нужна наша помощь, я не тяну резину, не ищу отговорок, не ставлю палки в колеса (да, впрочем, вы сами это видите), но это не значит, что я простачок, которого можно обвести вокруг пальца. Нет, дорогой Бен-Шалом, это не про меня! Вы спросите почему? Присядьте, пожалуйста. Не там. Там! Я вам сейчас объясню, в чем дело. Я, слава богу, занимаю эту должность вот уже 25 лет, и кое-какой опыт в обращении с людьми приобрел. Сядьте! Вы хотели о чем-то спросить? Пожалуйста. Для этого я здесь. Я люблю свою работу, люблю людей. Правда, бывает и так, что приходят всякие мошенники, которые думают, что государство – это дойная корова, у которой можно выпросить все что угодно, вместо того, чтобы честно работать и содержать семью. Ведь это так просто, не правда ли, Бен-Шалом? Прийти сюда, поплакаться этому фраеру, и он тут же подпишет бумаги о социальной надбавке… Да, что вы хотели сказать? Ах, да, сейчас подпишу. Присядьте. Не там. Там!.. Не мешало бы вам помнить мои слова, по крайней мере пока вы находитесь в моем кабинете! Потом за всю мою доброту будете называть меня ослом, придурком и идиотом, у меня за спиной, мне уже все равно! Но пока вы здесь, извольте вести себя прилично. Иначе вы узнаете, что таких, как вы, я умею держать в ежовых рукавицах. (Громко) Сядьте!.. Нет, я категорически с вами не согласен! Возможно, вы привыкли к менее внимательному обращению со стороны госслужащих; если так, то мне очень жаль, но со мной эти шутки не пройдут – меня не обманешь, не перехитришь, не проведешь на мякине всякими бобе-майсами, а кому это не нравится – дверь не заперта, пожалуйста. Пожалуйста! Я вас не задерживаю, можете убираться на все четыре стороны. Сделайте одолжение! Вот уж действительно смешно! Я готов подписать ему все бумаги без возражений, а он еще говорит! Господин Бен-Шалом! Я не желаю больше слышать ни одного слова! Не перебивайте меня каждые три секунды, пожалуйста! Конечно, вам не терпится получить деньги, да?..И побежать в ближайшую пивную, и нализаться за счет государства коньяком, ликером, и бог знает чем еще! А когда все пропьете, можно вернуться сюда, к этому доверчивому идиоту, и снова пудрить ему мозги своими проблемами, и говорить, и говорить, и говорить – пока я не соглашусь на все, только бы отвязаться от вас. Можно даже попросить, чтобы я дал вам немного денег из собственного кармана, из своей жалкой зарплаты, правильно? Молчать!!! Дайте мне закончить, пожалуйста, я же молчал, пока вы говорили! Вы меня не убедили! Пока что вы не привели ни одного веского аргумента в свою защиту. Не перебивайте меня, пожалуйста! Вы, верно, думали, что вас ожидает легкая жизнь, а? Сидеть целыми днями в кафе, резаться в нарды с приятелями, да выращивать травку под сараем? А потом наброситься на госслужащего, и зверски его избить, так?! (посетитель дрожит крупной дрожью. Чиновник бьет кулаком по столу. Грозно рыча) Сидеть!!! Не там. Там! (посетитель испуганно падает на стул. Чиновник ходит вокруг него). Теперь я вижу, что ты за фрукт! Да я тебя в два счета в тюрьму упеку. Я тебе это обещаю, мошенник! Молчать! Довольно ты испытывал мое терпение! Черт побери! Что? Ты еще смеешь что-то там мямлить? Наглость какая! Выметайся отсюда, пока цел! ВОН! (вышвыривает посетителя из кабинета. Переводит дыхание) Странное дело! Это уже седьмой человек, которого я выгнал сегодня из кабинета. (подходит к двери, вкрадчиво) Кто следующий в очереди, господа?