Эфраим Кишон | Никто не слушает

Эфраим Кишон “Никто не слушает” (перевод с иврита)

Несколько дней назад  мне стало очевидно, что никто не  слушает. Я не смог бы в точности указать момент озарения, но, вкратце, дело было так: сидел я намедни с семейством в ресторане Мартина и Циона, и водил тупым ножом по бифштексу. Цион обосновался на кухне, а импозантный Мартин порхал меж столиков на пуантах, находя дежурную любезность для каждого посетителя. Дойдя до нас, он грузно наклонился надо мной и осведомился: «Надеюсь, все в порядке, господа. Как вам бифштекс?».
– Несъедобный – ответил я.
– Рад это слышать – Мартин изящно поклонился и направился к следующему столику.

Я искренне верил, что это редкий случай аутизма и глухоты, пока не пришел в редакцию собственной газеты. Еще на лестнице я услышал громкий спор о восстановлении в должности Шапиро. Только я вошел, как ко мне подбежал Зигги, наш младший редактор, и взволнованно спросил:
– Правда, я говорил вам, что трех месяцев не пройдет, как он вернется?
– Не говорил.
– Ну вот, что я говорил! – победно промычал Зигги.

Никто не слушает. То есть слушают, но слышат только то, что заранее готовы услышать. Вот вполне типичный диалог:
– Как дела?
– Отвратительно.
– Вот и славно. А семья как?
– Достала.
– Ну, это главное. Заходите как-нибудь.

Никто не слушает. Беседа течет по привычному руслу, будто бездарный попугай обменивается репликами с потрепанным диктофоном. Человек – двуногая кассета, произносящая при включении свою единственную речь. Неудивительно, что никто не слушает.

Никто не слушает. Было бы забавно разок проверить человеческое восприятие. Например, поймать известного театрального критика Г., и объяснить ему с юношеским энтузиазмом:
– Сцена не подчиняется законам! Можно вложить в постановку огромные средства, пригласить звезд, построить ослепительные декорации, а спектакль получится хуже некуда. А в то же самое время несколько молодых талантов одалживают пару сотен у родственников, набирают актеров с улицы, обходятся без декораций, без музыки, без всего, а спектакль получается просто ужасный.
– Вот-вот – оживляется наш собеседник, –  только талант и имеет значение.

Никто не слушает. Если  читатель нам не верит, пусть поставит эксперимент на супруге, и шепнет ей в сумерках: «Дорогая, я был вовсе не голоден, но стоило мне попробовать твой гороховый суп, как аппетит у меня отбило напрочь». И бедная женщина покраснеет от счастья, и пообещает вам готовить гороховый суп каждый день. Видите, слова из песни можно выкидывать сколько угодно.
– Как фильм?
– Вначале был скучноват, но к середине совсем испортился.
– Вот как, обязательно его посмотрю.

Никто не слушает. В предпраздничной давке мы наступаем соседу на ногу. Простите, говорим мы, это нарочно. Ничего страшного, отвечает он, бывает.

Никто не слушает. Как печально.